То, что рождается и прорабатывается такая концепция, для многих регионов – это пилотная попытка спасения системы высшего образования. Я абсолютно солидарен с тезисом, что высшее образование является системообразующим для региона. Принцип, который должен быть поставлен во главу концепции, – адекватность общественным потребностям, в том числе потребностям в сфере занятости. К нелинейности я бы добавил, что помимо нашей двух-, трёхступенчатой подготовки, высшее образование должно развить в себе колоссальные ресурсы. Оно должно создать в себе гибкие ресурсы для удовлетворения таких возникающих потребностей. Тут должна быть гибкость и нелинейность. Надо создать такую модель, у которой была бы привязка к общественным процессам. Для того, чтобы такую модель сконструировать, нужно предварительно вычленить, описать области социальной ответственности высшего образования. Необходимо установить концепт институциональных функций. Если мы их определим, пусть приблизительно, пусть с какими-то погрешностями, мы сразу найдем элементы персонализации, эмпирической реализации этих функций. Определившись с этим набором функций, необходимо сосредотачивать структуры высшего образования на их мониторинге. Есть ли в высшей школе подразделения, которые отвечают за мониторинг привязки к системе занятости?! Нет таких подразделений. Никак не могут этого сделать. Это должно быть на уровне региона, макрорегиона или уровне вуза. Явно недостает функциональности в системе управления.

Осипов Александр Михайлович

Политика в сфере высшего образовании должна быть гибкой, учитывать специфику региона, поскольку регионы все разные, доноры и не доноры. У региона-донора нельзя забирать все доходы, их надо возвращать на решение проблем высшего образования, потому что в этом будущее регионального развития. В противном случае регион-донор может получить меньше преференций, чем другие. Эффективно использовать опыт Пермского края, где есть специальная программа, которая через систему стипендий позволяет стимулировать молодых специалистов лучше учиться и оставаться в родном крае. Вторая составляющая этой программы – надбавки молодым кандидатам наук, чтобы их оставить и закрепить в вузе, регионе. И докторам наук, чтобы не было оттока кадров. Требования к условиям получения стимулирования очень жесткие, это заставляет специалистов активно работать и развиваться. Еще одно направление – это проекты, объединяющие университеты, бизнес-компании и международных ученых с целью развития научного знания и его коммерциализации. Министерство образования их финансирует. Это региональные деньги. Отличная программа, положительный опыт с менеджерской точки зрения, она здорово выстроена, хотя сейчас в период кризиса все стало сложнее. Эти проекты эффективны, но есть одно «но» - нужен больший масштаб, региону нужно больше таких проектов, тогда как министерство не может позволить себе такие деньги. Такие программы – это вопрос мотивации в системе образования и науки – общий вопрос и большая проблема всего образования. Регион этими программами позволяет решать задачи создания и развития своего потенциала.

Чуприна Светлана Игоревна 

Органы управления часто хотят использовать университет для политики самым грубым образом. Конечно, вне политики оставаться нельзя, но насильственное использование вузов в политической деятельности, я считаю, опасным: могут быть конфликты с властью. Для того, чтоб этого не было, надо, во-первых, изменить законодательство, которое позволяло бы региональной власти напрямую вкладываться в вуз. Сейчас это запрещено и, поскольку нет экономической модели взаимодействия региональной власти и вузов, то возникают разные организационные «чудовища», которые либо не управляемы, либо приводят к конфликтам. А во-вторых, власти необходимо понять и принять, что вуз (я про УрФУ говорю) является не только источником кадров, а источником технологий и продуктов, которые у вуза можно покупать. В глазах многих, УрФУ – это там, где готовят плохих инженеров, плохих историков, плохих философов. Да, да, плохих, именно плохих – так считает наша региональная власть. Власти нужно понять изменившуюся экономическую роль вузов: в головах изменить представления о вузах, и ставить перед ними серьезные задачи. В нашем регионе (Свердловской области) власти потихоньку это начинают уже понимать.

Кортов Сергей Всеволодович

Создание инновационной инфраструктуры вуза имеет две цели: 1). Способствовать развитию у достаточно большого количества наших студентов и сотрудников предпринимательских компетенций (данная цель работает только на внутреннюю среду). 2). Генерировать новые технологии для региона. Эти две цели - два уровня. Первый уровень несет ценность для внутренней среды вуза, а второй – ценность для внешней среды. УрФУ пытается работать на втором уровне: выступает генератором новых технологий, на базе которых формируется еще и внутренняя компетентность. Значимость инновационной инфраструктуры вуза очень серьезная потому, что мы инициируем ключевые технологические прорывы в регионе, инвестиционные проекты Ядерная медицина. Ее нет в регионе. УрФУ вкладывает деньги, создает центр ядерной медицины и развивает тем самым новое направление в регионе. Есть и другие направления, в которых УрФУ выходит далеко «за рамки себя». Уровень развития инновационной инфрастуктуры зависит от того, что вуз намерен делать, где он в цепочке добавленной стоимости хочет остановиться. Инновационная культура вуза – это поощрение преподавателей и студентов, зарабатывать на наукоемкой, интеллектуальной деятельности, т.е. поощрение зарабатывать. Если считается, что какой-то инновационный образовательный продукт востребован, то инфраструктура должна помогать: ты должен точно знать, куда ты пойдешь со своей новой идеей, чтоб тебя приняли, помогли деньгами, ресурсами и т.д. С этим не достаточно хорошо, я считаю. Здесь огромное поле для развития, потому что это новая культура для университета. Она вообще новая для экономики, а для университета она тем более новая потому, что Университет у себя ее никогда не культивировал. Для того, чтоб инновационная культура развивалась, нужно сформировать модель предпринимательского Университета. Для этого существует четкая модель предпринимательского типа, она не наша, а европейская, американская. Она формируется на всяческом поощрении и культивировании предпринимательской активности внутри университета среди студентов и преподавателей. Условно говоря, значимость того, что ты написал статью в Web of Sience и значимость того, что ты создал новый продукт и его продаешь – неравнозначны. У нас пока статья оценивается и культурно, и финансово гораздо выше, чем то, что ты сделал продукт. УрФУ пытается работать в очередной раз по развитию технопарка университета с Правительством Свердловской области, чтоб не создавать своей домашней инфраструктуры, потому что это просто финансово очень затратно и необходимо консолидировать общие усилия, создавать общую для всех вузов региона инфраструктуру. На сегодня это проблема. УрФУ сегодня может обеспечить сопровождение не больше 5 – 7 проектов. Инновационная культура строится на инновационной инфраструктуре. Если Вы хотите получить культуру, то две вещи всего надо: время (любой культурный код формируется 7 – 10 лет) и достаточно массовое вовлечение людей в эту деятельность, а для этого нужна инфраструктура и, соответственно, ресурсы. Я считаю, что для УрФУ 20 – 30 проектов в год и 1500 тысячи человек с идеями в начале инновационного пути оптимально, для того, чтоб в течение 7 – 10 лет сформировалась предпринимательская культура. Одна из главных проблем развития инновационной активности, на мой взгляд, это отсутствие заказа бизнеса. Если бы был заказ бизнеса, это бы было и развивалось само. Инновационная активность российского бизнеса (в силу огромного количества причин) очень низкая. На протяжении последних 25 лет инновационная активность российского бизнеса базируется на импорте технологий. Следовательно, разработчики внутренних технологий не нужны. А нет заказа – нет мотивации эти технологии создавать. Эту цепочку государство с 2010 года пытается разорвать, говоря об импортозамещении, создании наукоемкой, инновационной экономики, вводя кучу инструментов. Но это только с 2010 года хоть как-то началось! Это дает свои плоды, но устойчивой позиции на разработку и использование российских технологий у бизнеса пока нет. Причем, российский бизнес не формирует, а иностранный бизнес боится, потому что не видит в России инвестиционной привлекательности на долгую перспективу. Китай они используют. Россию пока не видят. Китай на внешних технологических заказах развивается. Китай уже сам становится заказчиком. Еще одна очень важная проблема развития инновационной активности - это правоприменительная практика по праву собственности. В России «черная дыра» на рынке интеллектуальной собственности. Человек, который придумал – выпадает из экономической цепочки и не является участником, получающим блага от результата экономической деятельности. Он не видит смысла заниматься этими инновационными разработками. У человека, который может придумать проект, нет мотивации это все придумывать, потому что он не верит в то, что с ним поделятся экономическими результатами.

Кортов Сергей Всеволодович

Направления инновационной деятельности исходят из документов стратегического развития региона и это все-таки экономическая деятельность. И вуз включается здесь в экономическую деятельность страны, региона, мира. Вопрос в том, в какие цепочки и в какие роли вуз включается. Мы строим в УрФУ модель, когда Вуз разрабатывает технологии, пригодные для использования в конкретной экономической деятельности. Что такое разработать технологию? Это означает полностью разработать набор стандартной документации, позволяющий любому инвестору вложить нормальные деньги, получить желаемые параметры технологического процесса для бизнеса. Это то, во что можно вкладывать деньги: это готовая продукция; готовая технология с готовой документацией; это кадры, которые могут ее реализовать; это услуги сопровождения (инжиниринговые услуги). Например, у нас сейчас есть заказ – мы разработали технологию для производства редкоземельных металлов из отходов атомной промышленности. РОСАТОМ говорит: «Я готов строить завод по этой технологии». Так вот, мы даем не сборник своих научных статей, а конкретно конструкторскую, технологическую документацию, кадровое сопровождение и инжиниринговое сопровождение. Пожалуйста, стройте завод, мы постоянно будем с Вами взаимодействовать. Следовательно, если мы хотим что-то делать для региона то, берем стратегию социально-экономического развития региона, в которой написано: «создание высокотехнологичных производств» – вуз должен инициировать создание таких производств на территории; «повышение энергоэффективности и экологической безопасности действующих технологий» – вуз должен разрабатывать конкретные технологии переработки красных шлаков для Краснотуринского завода цветных металлов; «общественное развитие» – вуз должен инициировать разработку определенных технологий, помогающих общественному развитию региона, например, технология работы с инвалидами. Хотел бы подчеркнуть, что это не только технические технологии, но и гуманитарные технологии.

Кортов Сергей Всеволодович

Поскольку наш регион, так или иначе, промышленный, поэтому от Высшей школы ждут кадрового обеспечения промышленного производства. И даже не промышленного, а вообще кадрового обеспечения экономической деятельности. Это означает, что от Университета ожидается выпуск специалистов, которых можно ставить на функциональное рабочее место и они, после краткого «курса молодого бойца», полностью овладевают тем функционалом, которого от него требует работодатель. Но проблема является в том, что возникает разрыв между ожиданиями работодателя по компетенциям выпускника и теми компетенциями выпускника, которые он способен предъявить работодателю. И получается, что чем выше наукоемкость и сложность деятельности, тем больший срок и тем большие деньги нужно тратить работодателю, чтоб довести выпускника до нужного ему (работодателю) уровня функциональной компетенции. Это с точки зрения содержательной части. Второй набор претензий работодателя – это социализация выпускника в коллективе, на предприятии. Вузам предъявляют претензию, что мы не учим работать в команде. Даже если человек обладает неким содержательным функционалом, он не умеет работать в команде, он не умеет выстраивать отношения со своими коллегами, партнерами, он не понимает, что такое корпоративная этика, корпоративная культура и что с этим делать, т.е. он асоциален и работодателю приходится тратить какие-то средства и время на социализацию. И государство еще предъявляет третью претензию: выпускники вузов не обладают предпринимательскими компетенциями, т.е. они подготовлены как работники, но вы их не готовите как работодателей. Следовательно, этот человек уже должен получать предпринимательские компетенции за пределами Университета для того, чтоб работать в роли работодателя. Есть еще четвертое – это структура подготовки. То, чему учат в вузе, сильно не соответствует тому, чего ожидает структура экономики. Речь идет о дисбалансе по компетенциям и структуре подготовки, и структуре кадровой потребности экономики.

Кортов Сергей Всеволодович

Вузы, несомненно, оказывают влияние на развитие региона. Потому, что, как ни крути, УрГУ и УПИ – за свою жизнь выпустила более 300 тыс. выпускников. А они где работают? Они в основной массе здесь работали и работают. У нас, я уверен (хотя статистики нет), что по Свердловской области количество специалистов с дипломами вузов неуральского региона, исчезающее маленькая величина.

Иванов Алексей Олегович

К сожалению, наша исполнительная власть не понимает важности вузов и никак их реально не поддерживает (на словах-то да). По-моему, УрФУ никакой реальной поддержки от исполнительной власти региона не получает. Но если сравнивать с Татарстаном или Якутией, или даже с Архангельском (при условии, что Архангельск – это убитый экономически регион), там это взаимодействие с властью есть. Считается, что в Свердловской области и так все хорошо…

Иванов Алексей Олегович

Надо понимать, когда мы говорим слово «наука», здесь есть, как минимум, три уровня: Первое то, что называется фундаментальной наукой. Она никакого прямого отношения к развитию региона не имеет, а только опосредованное, потому что это способ сохранения и развития самого квалифицированного, в смысле владения областью знания, профессорско-преподавательского состава. А присутствие фундаментальной науки – некий аттрактор для всего остального. Если на территории региона нет этого высококвалифицированного профессорско-преподавательского состава, то нет аттрактора, и не будет притяжения в этот регион. Одновременно люди, которые способны на высоком уровне заниматься наукой, привлекают деньги (обычно это деньги федеральные или других правительств в зависимости от страны – и этот приток не такой маленький). У нас в стране есть классический пример города Томска, где поступления от трех отличных вуза – это больше половины бюджета города. Как только вузов не будет, что будет с Томском? Никаких шансов на дальнейшую жизнь. Есть и другие примеры. Уральский федеральный университет тоже выступает центром притяжения в регион, в город денег, и весьма не маленьких. Второй элемент – разработка технологий – то, что называется опытно-конструкторскими работами – это некая часть фундаментального сгенерированного знания. На этом уже уровне развития техника и технологии могут быть переведены во что-то новое: технологии, технологические процессы, новые сплавы для самолетов, новые композитные материалы для автомобилей, сплавы для труб и т.д. Это может повлиять на регион, при условии, что промышленность региона готова впитывать все это. Вот здесь есть проблема. У нас промышленность всей страны к этому не готова! Я не знаю, по каким причинам. Может быть потому, что она как была монопольная, так и осталась. Может быть потому, что просто не нужно. Может быть проще купить станки за границей, поставить их и штамповать на них что-то, ни о чем больше не думая. Хотя, может быть, я не особенно прав, так как все крупные компании имею собственные научно-исследовательские и внедренческие структуры (внутри Газпрома, Роснефти, ТНК) - на свои деньги содержащиеся и занимающиеся этими технологическими вопросами. Поэтому даже если взять наш регион, у нас куча научных подразделений, которые генерируют новые разработки, но не применяют их. Но это связано не с нашим регионом, а с экономикой России вообще. И, наконец, третье, это прямые продажи этих научно-технических услуг. Как правило, это наука уже совсем прикладная. Это в Советском Союзе были прикладные институты, которые работали в какой-то отрасли и которые просто жили за счет того, что свои разработки продавали. Это повлиять на развитие региона, безусловно, может, но при условии, что им есть что продавать и есть кому покупать. Отличие уровня продаж научно-технических услуг от разработки технологий заключается в том, что первые разрабатывают, а вторые должны иметь то, что продают, т.е. у них другой показатель эффективности. Условно эти уровни науки довольно легко разделить по показателям, оцифровать. Фундаментальная наука – генератор знаний (научные публикации, монографии, публикации в престижных качественных журналах – причем и количество и качество). Разработка технологий – объекты интеллектуальной собственности (патенты, авторские свидетельства, объекты базы данных – то, что защищено авторскими правами). А продажа научно-технических услуг – это просто количество денег, которые мы получили от продажи (не обязательно патентов, но и, прежде всего, услуг).

Иванов Алексей Олегович

Существуют традиционно сложившиеся формы финансирования, которые, в принципе, работают, например, выделять небольшие деньги под конкретные проекты. Так, мы провели форум, несколько конференций, нам выделил местный бюджет несколько сот тысяч рублей, но опять же мы писали заявки, обосновывали. Сейчас я вижу этот способ самым оптимальным в условиях дефицита бюджета. Регионы оказывают определенную помощь студентам. У нас есть система, которая предназначена для удержания лучших абитуриентов, чтобы они оставались здесь. Если у абитуриента естество-научного факультета 225 баллов и выше, а гуманитарного 240 и выше, то он получает 5 тысяч рублей каждый месяц. В Москве нет таких стипендий. Второе, это проект губернаторской доплаты ведущим профессорам. Чтобы получить ее нужно соответствовать многим критериям, но в университете 200 профессоров получают дополнительно 40-50 тыс. руб. Вот вторая схема, по которой регион как-то влияет на высшее образование. Третий региональный проект - создание малых инновационных предприятий при вузах под венчурные исследования. Определенное время был запрет, и вузы не могли быть соучредителями коммерческих организаций. Этот закон был снят специально. Цель этих предприятий – сделать связь науки и бизнеса более тесной. Предприятия стали как-то развиваться, у них определенные налоговые льготы и прочие экономические преференции. Кроме того, вузы традиционно работают по договорам с бизнесом. Динамика заключения этих договоров не спадает. В технические вузы, где инженерная работа, привлечены большие средства за счет договоров.

Русаков Сергей Владимирович