В целом, на мой взгляд, сообщество преподавателей должно участвовать в развитии высшей школы, но вопрос же всегда в деталях: в какой форме и каким образом. Моя позиция следующая: в условиях изменений, в которых мы сейчас, массовое участие педагогического сообщества в управлении вузом, вредно. Потому, что массовый человек по своей природе противник любых изменений. Если вы начинаете менеджмент изменений, вы не можете базироваться на демократических принципах (голосовании и массовом участии), но для этого всегда нужно активное ядро. Вот участие вот этого активного ядра должно расширяться, а массовки вредны.

Кортов Сергей Всеволодович

Вопрос сокращения штата преподавателей - это вопрос эффективности: можно выполнить работу ста китайцами или купить итальянский обрабатывающий станок. Вопрос только в том, что вы хотите получить в конце. Поэтому, если говорить об УрФУ как об исследовательском университете, нам нужны, в первую очередь, преподаватели-исследователи - преподаватели, которые проводят научные исследования, но при этом готовы реализовывать образовательный процесс. Смотрите, если какой-нибудь исследовательский центр берет специалиста, то главная его задача получить готового компетентного специалиста и загрузить его работой. Если в качестве работодателя выступает вуз, то, наоборот, он берет абсолютно некомпетентного человека и его задача – нарастить компетенции человека в процессе его работы. Вот чем вуз отличается от научно-исследовательского института. Это совсем другая история, чем просто создавать образовательные программы и читать лекции. Если человек готов развиваться в научном направлении и работать в такой среде, то он наш. Если человек говорит: «Нет, я не хочу», тогда, наверное, он более комфортные места для себя должен поискать.

Кортов Сергей Всеволодович

Я очень положительно отношусь к развитию дистанционных форм образования в вузах, потому что считаю, что, действительно, надо переносить часть образовательной деятельности на формат самообучения, освобождая профессорско-преподавательский состав для более сложных задач. Я искренне считаю, что читать просто высшую математику профессору ни к чему. Я считаю, что профессор может для того, чтобы зажечь у студентов интерес к математике, прочитать авторский курс высшей математики. Но если вы просто хотите передать определенный уровень знаний, то для этого совершенно не нужен профессор, для этого нужен опытный педагог-математик. И совершенно не обязательно преподавателю сидеть и смотреть на студента глаза в глаза. Сейчас технологии такие, что это вполне можно сделать дистанционно. И я считаю, что это повышает эффективность образовательной деятельности, это улучшает экономику, если ей правильно пользоваться, и высвобождает кадры для реализации более сложных задач.

Кортов Сергей Всеволодович

Сама по себе мобильность российских преподавателей – не хороша и не плоха. Мобильность и мобильность. Но вы совершенно четко должны понимать, какой результат от этой поездки вы хотите получить: академическую репутацию, включение в научное сообщество и т.д. Вообще, научная общественность – это «мафиозная история»: вы не можете нормально публиковаться, пока вы не вошли в определенную группировку, которой чаще всего заправляют англосаксы или крупные европейские университеты. Пока вы туда не вошли, вы никто и звать вас никак. Для того, чтобы туда войти, кроме научного результата, надо правильно его продвигать и продавать, т.е. участвовать в конференциях, выставках и т.д. Если у вас есть что продвигать и продавать, и вы четко понимаете, что хотите войти в профессиональное сообщество, тогда это понятно, зачем делается. А если просто пусть съездят, послушают, то это не очень хорошо. Съездить в Австралию и послушать – это 200 тысяч рублей. Я не против, чтобы ехали в Австралию послушать, но не готов за это платить 200 тысяч рублей. Если уж ехать в Австралию, надо давать более серьезные задачи, чем просто послушать. А это часто не формируется, поэтому эффективность низкая.

Кортов Сергей Всеволодович

УрФУ много раз пытался реализовать международное сотрудничество с зарубежными учебными заведениями и фирмами, но есть одна проблема: если заниматься международным сотрудничеством с учебными заведениями и фирмами зарубежных стран в сфере инновационной деятельности для того, чтоб дать студентам дополнительную образовательную возможность, тогда нет проблем, таких предложений масса: приходите, играйте в бизнес. Если Вы по серьезному хотите заниматься международным сотрудничеством с зарубежными учебными заведениями и фирмами с финансовыми обязательствами, то здесь есть проблемы. УрФУ каждый раз натыкается на разницу в законодательстве. И если ты не хочешь потерять свою разработку, то ты должен в нее вложиться. Если ты хочешь работать с зарубежными партнерами на равных, ты должен быть постоянно для них полезным. При этом вторая сторона желает обладать этим новым продуктом, технологией. А поскольку у нас не отлажена схема продажи интеллектуальной компетенции, они не понимают, что у нас покупать. А мы не можем зачастую сформулировать, что мы продаем. Вторая история, когда у нас уже есть отработанная технология и надо фактически создавать компанию на той стороне. Тогда возникает вопрос: «Что это дает вузу?» Мы до сих пор не можем сформировать нормальную финансовую модель, позицию вуза в такой ситуации. Вуз обладает людьми, которые могут разрабатывать технологии или уже разработали технологии. Партнеру проще купить этих людей. Ему вуз не нужен. Если только вуз не обладает каким-то совершенно уникальным оборудованием, и у партера просто в данный момент нет потребности или необходимости, или он не хочет покупать такое же. Тогда да. Здесь еще есть элемент для обсуждения. Но если у партнера нет необходимости в оборудовании, либо у него самого есть еще лучше, чем наше, то он говорит: «Есть профессор Иванов, который все это разработал, я куплю профессора Иванова с двумя его учениками, и незачем мне вступать в какие-то отношения с УрФУ.» А у нас нет законодательства, которое запрещало бы отпускать профессора Иванова. Хотя в американских вузах это строго запрещено. У них есть у каждого профессора три месяца в году, когда он может заниматься любым творчеством – хоть научным, хоть предпринимательским. А так – запрещено. Его выгонят просто с работы, он потеряет свою полную ставку в американском или европейском вузе, если он будет по собственному желанию работать параллельно. А у нас ни законодательства, ни такой культуры нет. Мы сейчас пытаемся разработать хоть какие-то ограничения в договоре с профессорско-преподавательским составом, ограничивающие их свободу в этой области, свободу принимать решения с кем и как работать на стороне. А иначе нет предмета для обсуждения. Особенно с китайцами. Американцы еще как-то пытаются найти, честно пытаются найти предмет для договоренностей. А китайцы даже не пытаются этот предмет найти. Им нужен профессор Иванов, больше ничего не надо. Они выйдут на него, сделают предложение, от которого профессору трудно будет отказаться. После этого профессор придет и скажет, можно я тут на полставки останусь, у меня есть очень хорошее предложение. Все!

Кортов Сергей Всеволодович

Государство просто не понимает, как перейти из одной модели образования в другую, оно просто опасается ситуации социального взрыва в рамках электоральных циклов, и каждый раз боится сделать это. Если мы признаем, что металлургов надо 50, максимум 100, а мы выпускаем 400, то, для того, чтоб получить через 4 года нужный эффект, мы должны сейчас резко принять решение о сокращении контрольных цифр приема, т.е. бюджетного заказа. И уже сейчас начать массовое сокращение преподавателей. Вопрос только в том, кто ответить за социальный результат. А за результат должно ответить государство, но конкретные представители государства не готовы брать на себя такую ответственность. Точно так же как у нас захлебнулась, на мой взгляд, реформа здравоохранения, пенсионная реформа и все прочие социально-значимые реформы. Реформа образования – это такая же социально-значимая реформа. Если завтра административным путем выпустить набор документов по соответствию рыночного запроса и количества выпускников, то получим социальный взрыв. Поэтому сокращение выпускников вуза по отдельным специальностям все равно будет, но достаточно медленно: по 10% (сокращение бюджетных мест на «ненужные» экономики и государству специальности) каждые 4 года. Исходя из этого для реформы российского образования нужно лет 20 лет.

Кортов Сергей Всеволодович

Взаимодействие с академическими научными центрами и школами есть. Конкретно у нас всегда было. Оно не без проблем, но эти проблемы не связаны с образованием. Эти проблемы больше связаны с некой эгоистичностью РАН. РАН всю жизнь считала себя выше вузов, а теперь это немножко изменилось, но в целом, есть. У нас более 1000 человек работает из Академии наук, но наших преподавателей там работает очень мало, потому что не берут. Для нас академия наук – просто рынок квалифицированных людей, в научном плане. К сожалению, в педагогическом плане они в основной массе не квалифицированы, но лекции читать - это не их основная работа. А лекции читать тоже надо уметь или научиться делать. А они никогда этим не занимались.

Иванов Алексей Олегович

Преподаватели должны понимать, что меняется жизнь, абитуриенты и они должны под это подстраиваться. Тем самым профессиональное сообщество должно реагировать, что, к сожалению, не всегда происходит. Я не очень верю в активность, потому что активность чаще всего проявляется в отторжении нововведений, но это не всегда правильно. Пока профессиональное сообщество вынуждено подстраиваться под изменения сверху. Каждый должен заниматься своим делом: не активничать, а работать. Система налажена, программы утверждены, всем все известно. Если ты профессор, то должен занятия вести, с аспирантами работать, статьи писать, диссертации готовить. Если ты доцент - тоже. А если ты ассистент, то должен хотеть стать доцентом и профессором, а для этого должен занятия вести, статьи писать, с бакалаврами работать. Лейтенант должен хотеть стать генералом! Иначе смысл теряется.

Иванов Алексей Олегович

В федеральных и прочих вузах, где директор (ректор) назначается, естественно, возможность прессинга сверху значительно выше. Реально нет ректора ни в одном вузе (как бы далек он ни был от самой научно-педагогической деятельности), который бы не подстраивался под традиции вуза. В коллективе не будет изменений, но борьба будет всегда. Настроить против себя коллектив и получить полное отторжение очень легко.

Иванов Алексей Олегович

На вопрос, относительно сокращения штата преподавателей нет однозначного ответа. С одной стороны, это вредно, потому что сокращение штата означает увеличение нагрузки на всех. Нам говорят, надо переходить на новые формы, а у меня к ним отрицательное отношение. Но ведь, с другой стороны, надо честно сказать, что даже у нас (а в городе-то мы реально самый качественный вуз) изрядное количество преподавателей, которых надо бы поменять. Не на кого, может быть или желания нет.

Иванов Алексей Олегович