Проблема нашей высшей школы в том, что, борясь с какими-то недостатками, мы уничтожаем то, что работает. Еще одной проблемой является снижение качества подготовки студентов. Это происходит, по моему мнению, по нескольким причинам. Во-первых, школьники приходят менее подготовленные, потому что тот ЕГЭ, который существует, не дает глубоких знаний. Во-вторых, низкое качество подготовки студентов есть результат деления на бакалавриат и магистратуру. В результате уровень подготовки в бакалавриате значительно ниже, чем в специалитете, и наукой бакалавры не занимаются (не надо, как выясняется), а в магистратуру идут единицы… То, что раньше называлось студенческая наука (НИРС), – вообще умерло, по крайней мере в гуманитарном направлении. А результат таков: раньше выпускника вуза можно было увидеть на улице, понять, что это – выпускник вуза. Теперь этого нет. Сегодня сложно определить есть у человека высшее образование или нет.

Ваторопин Александр Сергеевич

По-прежнему необходимо активное вовлечение студентов в исследования, науку. Какой бы был стимул у студента хорошо учиться, если бы он привлекался к работе «больших» ученых, выступал на конференциях, имел возможность ездить на научные мероприятия! Это был бы мощный стимул. И не надо ничего специально придумывать. Все эти методы всегда работали и работают сейчас, только сейчас денег нет ни на студентов, ни на преподавателей.

Олешко Владимир Федорович

Сейчас значимость и самостоятельность студенческих научных работ сильно уменьшилась. Да, все говорят, что это классно, когда студент занимается наукой. А где это записано? В каком месте учебного плана записано, что студент должен иметь научные результаты? Да, есть для инженеров НИР как дисциплина – две зачетных единицы, а как он ее в реальности делает? Нигде не сказано. Содержание НИР остается на совести вуза.

Караман Евгений Вадимович

Сама по себе мобильность - это крайне важная вещь, потому что мы имеем массово дело с отрывом. Сейчас лучше стало, кстати, благодаря мобильности, в первую очередь. С отрывом, с закапсулированностью нашей региональной, да и московских, и питерских научных коллективов, закапсулированностью внутри себя. Не потому, что не читают. Конечно, читают, но они закапсулированы внутри себя и поэтому все, что они делают, они публикуют в сборниках внутри университета. Если вы что-то хорошее сделали, зачем это прятать? Сделайте так, чтобы все в мире об этом прочитали: возьмите и отправьте эту статью, чтобы ее опубликовали в зарубежном журнале, чтобы все люди прочитали об этом. Мобильность - это способ разрыва замкнутости. Когда были деньги на поездки, массово народ поехал по интересным местам: Париж, Рим, Вена, Венеция, Прага и т.д. И я стараюсь находить деньги, возможности вывозить студентов на международные конференции. У них проблемы с английским, они всего боятся, но я стараюсь их вывозить, чтобы они посмотрели другие страны, мир и разкапсулировались. После разрыва этой закапсулированности им хочется заниматься наукой. Да, это вложение денег и окупаемость у них процентов 10% всего, но все это реально потом приносит результаты, потому что те, кто остался они уже этим ядом отравлены , они начинают уровень другой видеть и понимают, что они уже могут быть вовлечены в этот мир науки при условии отдачи, своей отдачи. Они английский язык сами учить идут, их не надо заставлять. Я с этим столкнулся сам несколько лет назад, когда студенты, которые совсем не знали язык сами его выучили и стали писать статьи. Так что мобильность, это одна из краеугольных вещей, именно для разрыва, именно для того, чтобы люди осознали факт того, что мировая наука ничем нашу не превосходит (это я говорю о фундаментальной науке). Может быть зарубежная превосходит нашу науку только коммуникативностью и желанием быть в этом коммуникативном потоке, быть равноправным партнером со всеми вытекающими следствиями и финансовыми, и туристическими, и любыми другими.

Иванов Алексей Олегович