Вопрос сокращения штата преподавателей - это вопрос эффективности: можно выполнить работу ста китайцами или купить итальянский обрабатывающий станок. Вопрос только в том, что вы хотите получить в конце. Поэтому, если говорить об УрФУ как об исследовательском университете, нам нужны, в первую очередь, преподаватели-исследователи - преподаватели, которые проводят научные исследования, но при этом готовы реализовывать образовательный процесс. Смотрите, если какой-нибудь исследовательский центр берет специалиста, то главная его задача получить готового компетентного специалиста и загрузить его работой. Если в качестве работодателя выступает вуз, то, наоборот, он берет абсолютно некомпетентного человека и его задача – нарастить компетенции человека в процессе его работы. Вот чем вуз отличается от научно-исследовательского института. Это совсем другая история, чем просто создавать образовательные программы и читать лекции. Если человек готов развиваться в научном направлении и работать в такой среде, то он наш. Если человек говорит: «Нет, я не хочу», тогда, наверное, он более комфортные места для себя должен поискать.

Кортов Сергей Всеволодович

Проект «5-100» - это формирование исследовательской, международно признаваемой компоненты в деятельности вуза. И если вуз хочет у себя формировать такую исследовательскую компоненту, тогда ему это надо. Есть огромное количество вузов, которые не хотят этого делать, потому что это очень дорого, очень амбициозно, влечет огромное количество внутренних изменений. Если говорить, что проект «5-100» это и есть стратегия УрФУ, это не так. «5-100» - это возможность для УрФУ увеличить и улучшить исследовательскую компоненту в своей деятельности. И если мы такую цель ставим, значит это благо. Если мы наращиваем исследовательскую компоненту и совмещаем ее с учебным процессом, это и есть исследовательский университет, т.е. человек поступает не на образовательную программу, а в исследовательский проект учиться и учитесь, работая исследователем. Это очень серьезная трансформация.

Кортов Сергей Всеволодович

Говоря о заключении контрактов с зарубежными учеными на руководство научными исследованиями, всегда нужно понимать для чего вы это делаете. Если результатом является формирование устойчивой научной школы, то тогда, мне кажется, эти контракты должны включать требования к результату и быть более длительными, чем это сейчас принято. Сейчас в силу разных обстоятельств научные школы не формируются, с моей точки зрения, а формируется некий рост активности в каком-то направлении. Но как только у нас закончатся деньги, эта активность как возникла, так и исчезает, с моей точки зрения. К тому же можем еще потерять талантливую молодежь, которая вслед за этим зарубежным ученым уедет. Поэтому я всегда сторонник рассматривать контакты с зарубежными учеными с двух точек зрения: как возможность увеличения публикационной активности и как формирование нужных компетенций. Вторую часть мы не любим обычно обсуждать. И обычно ее не обсуждаем.

Кортов Сергей Всеволодович

Создание инновационной инфраструктуры вуза имеет две цели: 1). Способствовать развитию у достаточно большого количества наших студентов и сотрудников предпринимательских компетенций (данная цель работает только на внутреннюю среду). 2). Генерировать новые технологии для региона. Эти две цели - два уровня. Первый уровень несет ценность для внутренней среды вуза, а второй – ценность для внешней среды. УрФУ пытается работать на втором уровне: выступает генератором новых технологий, на базе которых формируется еще и внутренняя компетентность. Значимость инновационной инфраструктуры вуза очень серьезная потому, что мы инициируем ключевые технологические прорывы в регионе, инвестиционные проекты Ядерная медицина. Ее нет в регионе. УрФУ вкладывает деньги, создает центр ядерной медицины и развивает тем самым новое направление в регионе. Есть и другие направления, в которых УрФУ выходит далеко «за рамки себя». Уровень развития инновационной инфрастуктуры зависит от того, что вуз намерен делать, где он в цепочке добавленной стоимости хочет остановиться. Инновационная культура вуза – это поощрение преподавателей и студентов, зарабатывать на наукоемкой, интеллектуальной деятельности, т.е. поощрение зарабатывать. Если считается, что какой-то инновационный образовательный продукт востребован, то инфраструктура должна помогать: ты должен точно знать, куда ты пойдешь со своей новой идеей, чтоб тебя приняли, помогли деньгами, ресурсами и т.д. С этим не достаточно хорошо, я считаю. Здесь огромное поле для развития, потому что это новая культура для университета. Она вообще новая для экономики, а для университета она тем более новая потому, что Университет у себя ее никогда не культивировал. Для того, чтоб инновационная культура развивалась, нужно сформировать модель предпринимательского Университета. Для этого существует четкая модель предпринимательского типа, она не наша, а европейская, американская. Она формируется на всяческом поощрении и культивировании предпринимательской активности внутри университета среди студентов и преподавателей. Условно говоря, значимость того, что ты написал статью в Web of Sience и значимость того, что ты создал новый продукт и его продаешь – неравнозначны. У нас пока статья оценивается и культурно, и финансово гораздо выше, чем то, что ты сделал продукт. УрФУ пытается работать в очередной раз по развитию технопарка университета с Правительством Свердловской области, чтоб не создавать своей домашней инфраструктуры, потому что это просто финансово очень затратно и необходимо консолидировать общие усилия, создавать общую для всех вузов региона инфраструктуру. На сегодня это проблема. УрФУ сегодня может обеспечить сопровождение не больше 5 – 7 проектов. Инновационная культура строится на инновационной инфраструктуре. Если Вы хотите получить культуру, то две вещи всего надо: время (любой культурный код формируется 7 – 10 лет) и достаточно массовое вовлечение людей в эту деятельность, а для этого нужна инфраструктура и, соответственно, ресурсы. Я считаю, что для УрФУ 20 – 30 проектов в год и 1500 тысячи человек с идеями в начале инновационного пути оптимально, для того, чтоб в течение 7 – 10 лет сформировалась предпринимательская культура. Одна из главных проблем развития инновационной активности, на мой взгляд, это отсутствие заказа бизнеса. Если бы был заказ бизнеса, это бы было и развивалось само. Инновационная активность российского бизнеса (в силу огромного количества причин) очень низкая. На протяжении последних 25 лет инновационная активность российского бизнеса базируется на импорте технологий. Следовательно, разработчики внутренних технологий не нужны. А нет заказа – нет мотивации эти технологии создавать. Эту цепочку государство с 2010 года пытается разорвать, говоря об импортозамещении, создании наукоемкой, инновационной экономики, вводя кучу инструментов. Но это только с 2010 года хоть как-то началось! Это дает свои плоды, но устойчивой позиции на разработку и использование российских технологий у бизнеса пока нет. Причем, российский бизнес не формирует, а иностранный бизнес боится, потому что не видит в России инвестиционной привлекательности на долгую перспективу. Китай они используют. Россию пока не видят. Китай на внешних технологических заказах развивается. Китай уже сам становится заказчиком. Еще одна очень важная проблема развития инновационной активности - это правоприменительная практика по праву собственности. В России «черная дыра» на рынке интеллектуальной собственности. Человек, который придумал – выпадает из экономической цепочки и не является участником, получающим блага от результата экономической деятельности. Он не видит смысла заниматься этими инновационными разработками. У человека, который может придумать проект, нет мотивации это все придумывать, потому что он не верит в то, что с ним поделятся экономическими результатами.

Кортов Сергей Всеволодович

Сама по себе мобильность - это крайне важная вещь, потому что мы имеем массово дело с отрывом. Сейчас лучше стало, кстати, благодаря мобильности, в первую очередь. С отрывом, с закапсулированностью нашей региональной, да и московских, и питерских научных коллективов, закапсулированностью внутри себя. Не потому, что не читают. Конечно, читают, но они закапсулированы внутри себя и поэтому все, что они делают, они публикуют в сборниках внутри университета. Если вы что-то хорошее сделали, зачем это прятать? Сделайте так, чтобы все в мире об этом прочитали: возьмите и отправьте эту статью, чтобы ее опубликовали в зарубежном журнале, чтобы все люди прочитали об этом. Мобильность - это способ разрыва замкнутости. Когда были деньги на поездки, массово народ поехал по интересным местам: Париж, Рим, Вена, Венеция, Прага и т.д. И я стараюсь находить деньги, возможности вывозить студентов на международные конференции. У них проблемы с английским, они всего боятся, но я стараюсь их вывозить, чтобы они посмотрели другие страны, мир и разкапсулировались. После разрыва этой закапсулированности им хочется заниматься наукой. Да, это вложение денег и окупаемость у них процентов 10% всего, но все это реально потом приносит результаты, потому что те, кто остался они уже этим ядом отравлены , они начинают уровень другой видеть и понимают, что они уже могут быть вовлечены в этот мир науки при условии отдачи, своей отдачи. Они английский язык сами учить идут, их не надо заставлять. Я с этим столкнулся сам несколько лет назад, когда студенты, которые совсем не знали язык сами его выучили и стали писать статьи. Так что мобильность, это одна из краеугольных вещей, именно для разрыва, именно для того, чтобы люди осознали факт того, что мировая наука ничем нашу не превосходит (это я говорю о фундаментальной науке). Может быть зарубежная превосходит нашу науку только коммуникативностью и желанием быть в этом коммуникативном потоке, быть равноправным партнером со всеми вытекающими следствиями и финансовыми, и туристическими, и любыми другими.

Иванов Алексей Олегович

Принципиальный момент отличия руководства научными исследованиями и простым привлечением зарубежных ученых заключается в том, что руководство предполагает не простой приезд и проведение полезных исследований, и отъезд назад, а создание чего-то нового тут. Вот в чем проблема! Проблема в подборе. Очень трудно найти людей из ведущей когорты, которая сознательно бы согласились приехать надолго так далеко - в Екатеринбург. В Москву еще возможно, а к нам очень далеко! Кроме того, ведущие зарубежные ученые - это очень дорого. Настолько дорого, что отношение коэффициента полученный результат к вложенным средствам вложенных средств к полученному результату будет очень низкий Никто из крупных вузов, по крайней мере региональных вузов, себе такого позволить не может.

Иванов Алексей Олегович

Надо понимать, когда мы говорим слово «наука», здесь есть, как минимум, три уровня: Первое то, что называется фундаментальной наукой. Она никакого прямого отношения к развитию региона не имеет, а только опосредованное, потому что это способ сохранения и развития самого квалифицированного, в смысле владения областью знания, профессорско-преподавательского состава. А присутствие фундаментальной науки – некий аттрактор для всего остального. Если на территории региона нет этого высококвалифицированного профессорско-преподавательского состава, то нет аттрактора, и не будет притяжения в этот регион. Одновременно люди, которые способны на высоком уровне заниматься наукой, привлекают деньги (обычно это деньги федеральные или других правительств в зависимости от страны – и этот приток не такой маленький). У нас в стране есть классический пример города Томска, где поступления от трех отличных вуза – это больше половины бюджета города. Как только вузов не будет, что будет с Томском? Никаких шансов на дальнейшую жизнь. Есть и другие примеры. Уральский федеральный университет тоже выступает центром притяжения в регион, в город денег, и весьма не маленьких. Второй элемент – разработка технологий – то, что называется опытно-конструкторскими работами – это некая часть фундаментального сгенерированного знания. На этом уже уровне развития техника и технологии могут быть переведены во что-то новое: технологии, технологические процессы, новые сплавы для самолетов, новые композитные материалы для автомобилей, сплавы для труб и т.д. Это может повлиять на регион, при условии, что промышленность региона готова впитывать все это. Вот здесь есть проблема. У нас промышленность всей страны к этому не готова! Я не знаю, по каким причинам. Может быть потому, что она как была монопольная, так и осталась. Может быть потому, что просто не нужно. Может быть проще купить станки за границей, поставить их и штамповать на них что-то, ни о чем больше не думая. Хотя, может быть, я не особенно прав, так как все крупные компании имею собственные научно-исследовательские и внедренческие структуры (внутри Газпрома, Роснефти, ТНК) - на свои деньги содержащиеся и занимающиеся этими технологическими вопросами. Поэтому даже если взять наш регион, у нас куча научных подразделений, которые генерируют новые разработки, но не применяют их. Но это связано не с нашим регионом, а с экономикой России вообще. И, наконец, третье, это прямые продажи этих научно-технических услуг. Как правило, это наука уже совсем прикладная. Это в Советском Союзе были прикладные институты, которые работали в какой-то отрасли и которые просто жили за счет того, что свои разработки продавали. Это повлиять на развитие региона, безусловно, может, но при условии, что им есть что продавать и есть кому покупать. Отличие уровня продаж научно-технических услуг от разработки технологий заключается в том, что первые разрабатывают, а вторые должны иметь то, что продают, т.е. у них другой показатель эффективности. Условно эти уровни науки довольно легко разделить по показателям, оцифровать. Фундаментальная наука – генератор знаний (научные публикации, монографии, публикации в престижных качественных журналах – причем и количество и качество). Разработка технологий – объекты интеллектуальной собственности (патенты, авторские свидетельства, объекты базы данных – то, что защищено авторскими правами). А продажа научно-технических услуг – это просто количество денег, которые мы получили от продажи (не обязательно патентов, но и, прежде всего, услуг).

Иванов Алексей Олегович

Слово «инновация» очень не понятное слово и очень емкое, разное, многогранное. В этом смысле слово «наука» легче, потому что инновация – это внедрение чего-то нового, в том числе в образовательный процесс. С этой точки зрения нет никаких направлений. Все что вы полезного разработаете, и это понадобится кому-то, те направления и надо развивать.

Иванов Алексей Олегович

Одна из основных проблем развития инновационной культуры вуза то, что у массовой части населения, включая меня, отсутствует так называемая предпринимательская жилка.

Иванов Алексей Олегович

Все рассуждения об уровне, качестве образования всегда, как правило, разговор о квалификации профессорско-преподавательского состава. Потому, что не очень верится, честно сказать, в то, что студенты начнут сами читать те же самые учебники или, тем более, начнут слушать электронные дистанционные курсы. А вот квалификация преподавательского состава очень сильно изменяется от вуза к вузу, от региона к региону и это то, что может быть измерено в показателях подтверждающих высокую квалификацию преподавательского состава. Одним из таких факторов является активная научная деятельность. В крупных городах ситуация с научной деятельностью профессорско-преподавательского состава лучше, а в небольших областных центрах, конечно, все плохо. Это актуальная проблема, одна из самых актуальных проблем, и с ней очень трудно справиться потому, что негде взять других преподавателей. Кто есть, тот и работает. Казалось бы, можно взять их на открытом рынке (как это сделали в Европе или США). В США вообще открытый рынок профессорско-преподавательского состава мирового уровня, но там и уровень привлекательности этого рынка настолько отличается от нашего, что в наших условиях не возможно, по сути дела, сделать этот рынок открытым. Его можно объявить открытым, но он не станет таким по факту. Столичным вузам легче, нам сложнее, вузам, не таких крупных регионов как мы, еще сложнее. И я не вижу выхода из этой ситуации. Если говорить о другой проблеме высшей школы, то это материальная база вузов. Потому, что корпуса старые, новые не строятся, но об этом что говорить, надо просто понять, что денег в стране нет на массовое строительство хороших новых корпусов с хорошей инфраструктурой. К сожалению, всегда проблемы сводятся к сильной нехватке финансов. Средств, вкладываемых в образование, в том числе высшее, должны бы быть в 100 раз больше, чем сейчас. Денег должно быть очень много, ну, как в Китае. Я не хочу говорить взятничестве, как о проблеме высшей школы, потому что этого просто не должно быть. Если проблема есть, то ее нужно просто искоренить, поскольку это банальный непрофессионализм людей, а непрофессионализм - это отсутствие квалификации. Это надо все искоренять всеми силами, максимально жестоко, но для этого надо менять принцип всеобщего высшего образования. У нас же сейчас не среднее всеобщее образование, а именно высшее, и только ленивый не поступает в вуз. А поступив, став студентом, он не хочет ничего делать. Не хочет! Диплом хочет и идет с этим подношением к преподавателю. А бедный преподаватель поставлен в условия, когда не может его реально отсечь, потому что ему говорят: он же деньги принес, его нельзя отсекать. Поэтому, на мой взгляд, на каждое бюджетное место должен быть жестокий отбор и отсев. И жесточайший отсев тех, кто в этом замешаны: ты не хочешь учиться со своими подношениями - ты нам не нужен, а ты если берешь - ты не профессионал - нам непрофессионалы не нужны!

Иванов Алексей Олегович