Если человек за обучение не платит стоит ничего, значит, у него и ответственность пониженная. он за него не борется, он учиться не хочет и не будет. Мотивация, особенно взрослого человека, – важнейшая вещь в обучении. У большинства студентов-бюджетников нет материальных стимулов учиться хорошо.

Караман Евгений Вадимович

Сама по себе мобильность - это крайне важная вещь, потому что мы имеем массово дело с отрывом. Сейчас лучше стало, кстати, благодаря мобильности, в первую очередь. С отрывом, с закапсулированностью нашей региональной, да и московских, и питерских научных коллективов, закапсулированностью внутри себя. Не потому, что не читают. Конечно, читают, но они закапсулированы внутри себя и поэтому все, что они делают, они публикуют в сборниках внутри университета. Если вы что-то хорошее сделали, зачем это прятать? Сделайте так, чтобы все в мире об этом прочитали: возьмите и отправьте эту статью, чтобы ее опубликовали в зарубежном журнале, чтобы все люди прочитали об этом. Мобильность - это способ разрыва замкнутости. Когда были деньги на поездки, массово народ поехал по интересным местам: Париж, Рим, Вена, Венеция, Прага и т.д. И я стараюсь находить деньги, возможности вывозить студентов на международные конференции. У них проблемы с английским, они всего боятся, но я стараюсь их вывозить, чтобы они посмотрели другие страны, мир и разкапсулировались. После разрыва этой закапсулированности им хочется заниматься наукой. Да, это вложение денег и окупаемость у них процентов 10% всего, но все это реально потом приносит результаты, потому что те, кто остался они уже этим ядом отравлены , они начинают уровень другой видеть и понимают, что они уже могут быть вовлечены в этот мир науки при условии отдачи, своей отдачи. Они английский язык сами учить идут, их не надо заставлять. Я с этим столкнулся сам несколько лет назад, когда студенты, которые совсем не знали язык сами его выучили и стали писать статьи. Так что мобильность, это одна из краеугольных вещей, именно для разрыва, именно для того, чтобы люди осознали факт того, что мировая наука ничем нашу не превосходит (это я говорю о фундаментальной науке). Может быть зарубежная превосходит нашу науку только коммуникативностью и желанием быть в этом коммуникативном потоке, быть равноправным партнером со всеми вытекающими следствиями и финансовыми, и туристическими, и любыми другими.

Иванов Алексей Олегович

Неравенство интеллектуального ресурса в профессиях справедливо. Неравенство оплаты труда профессионала, исходя из оценки интеллектуального ресурса, справедливо. Раз оно справедливо, значит оно может быть внутренним источником развития. Если я вижу, что мой сокурсник получает в пять раз больше меня, в будущем я сделаю все для того, чтобы в конкуренции не погибнуть. Активность для этого нужна. Это внутренний источник.

Баразгова Евгения Станиславовна

Создание инновационной инфраструктуры вуза имеет две цели: 1). Способствовать развитию у достаточно большого количества наших студентов и сотрудников предпринимательских компетенций (данная цель работает только на внутреннюю среду). 2). Генерировать новые технологии для региона. Эти две цели - два уровня. Первый уровень несет ценность для внутренней среды вуза, а второй – ценность для внешней среды. УрФУ пытается работать на втором уровне: выступает генератором новых технологий, на базе которых формируется еще и внутренняя компетентность. Значимость инновационной инфраструктуры вуза очень серьезная потому, что мы инициируем ключевые технологические прорывы в регионе, инвестиционные проекты Ядерная медицина. Ее нет в регионе. УрФУ вкладывает деньги, создает центр ядерной медицины и развивает тем самым новое направление в регионе. Есть и другие направления, в которых УрФУ выходит далеко «за рамки себя». Уровень развития инновационной инфрастуктуры зависит от того, что вуз намерен делать, где он в цепочке добавленной стоимости хочет остановиться. Инновационная культура вуза – это поощрение преподавателей и студентов, зарабатывать на наукоемкой, интеллектуальной деятельности, т.е. поощрение зарабатывать. Если считается, что какой-то инновационный образовательный продукт востребован, то инфраструктура должна помогать: ты должен точно знать, куда ты пойдешь со своей новой идеей, чтоб тебя приняли, помогли деньгами, ресурсами и т.д. С этим не достаточно хорошо, я считаю. Здесь огромное поле для развития, потому что это новая культура для университета. Она вообще новая для экономики, а для университета она тем более новая потому, что Университет у себя ее никогда не культивировал. Для того, чтоб инновационная культура развивалась, нужно сформировать модель предпринимательского Университета. Для этого существует четкая модель предпринимательского типа, она не наша, а европейская, американская. Она формируется на всяческом поощрении и культивировании предпринимательской активности внутри университета среди студентов и преподавателей. Условно говоря, значимость того, что ты написал статью в Web of Sience и значимость того, что ты создал новый продукт и его продаешь – неравнозначны. У нас пока статья оценивается и культурно, и финансово гораздо выше, чем то, что ты сделал продукт. УрФУ пытается работать в очередной раз по развитию технопарка университета с Правительством Свердловской области, чтоб не создавать своей домашней инфраструктуры, потому что это просто финансово очень затратно и необходимо консолидировать общие усилия, создавать общую для всех вузов региона инфраструктуру. На сегодня это проблема. УрФУ сегодня может обеспечить сопровождение не больше 5 – 7 проектов. Инновационная культура строится на инновационной инфраструктуре. Если Вы хотите получить культуру, то две вещи всего надо: время (любой культурный код формируется 7 – 10 лет) и достаточно массовое вовлечение людей в эту деятельность, а для этого нужна инфраструктура и, соответственно, ресурсы. Я считаю, что для УрФУ 20 – 30 проектов в год и 1500 тысячи человек с идеями в начале инновационного пути оптимально, для того, чтоб в течение 7 – 10 лет сформировалась предпринимательская культура. Одна из главных проблем развития инновационной активности, на мой взгляд, это отсутствие заказа бизнеса. Если бы был заказ бизнеса, это бы было и развивалось само. Инновационная активность российского бизнеса (в силу огромного количества причин) очень низкая. На протяжении последних 25 лет инновационная активность российского бизнеса базируется на импорте технологий. Следовательно, разработчики внутренних технологий не нужны. А нет заказа – нет мотивации эти технологии создавать. Эту цепочку государство с 2010 года пытается разорвать, говоря об импортозамещении, создании наукоемкой, инновационной экономики, вводя кучу инструментов. Но это только с 2010 года хоть как-то началось! Это дает свои плоды, но устойчивой позиции на разработку и использование российских технологий у бизнеса пока нет. Причем, российский бизнес не формирует, а иностранный бизнес боится, потому что не видит в России инвестиционной привлекательности на долгую перспективу. Китай они используют. Россию пока не видят. Китай на внешних технологических заказах развивается. Китай уже сам становится заказчиком. Еще одна очень важная проблема развития инновационной активности - это правоприменительная практика по праву собственности. В России «черная дыра» на рынке интеллектуальной собственности. Человек, который придумал – выпадает из экономической цепочки и не является участником, получающим блага от результата экономической деятельности. Он не видит смысла заниматься этими инновационными разработками. У человека, который может придумать проект, нет мотивации это все придумывать, потому что он не верит в то, что с ним поделятся экономическими результатами.

Кортов Сергей Всеволодович

На каждом курсе есть студенты, у которых горят глаза, они подходят и берут дополнительные задания, желают заниматься научной деятельностью. Проблема в том, что процент таких студентов с осознанной мотивацией очень низок, около 20 %.

Елисеева Юлия Александровна

Если исходить из европейских систем, то там заинтересованы студенты, у них свободный режим занятий. Но нашим студентам это пока не очень понятно, они деньги зарабатывают, а в учёбе заинтересованы мало. На мой взгляд, в наших вузах должно вводиться личное обучение, когда студент прямо взаимодействует со своими преподавателями. Но у нас, по мнению администрации, более 300 лишних преподавателей в ВУЗе. Какой же здесь выбор? Все зажаты в этих рамках.

Воронина Наталья Ивановна

Ребята, которые приходят после СПО учиться на высшее образование, во-первых, сильнее мотивированы; во-вторых, имеют практические профессиональные навыки и понимают, зачем та или иная дисциплина нужна для выстраивания карьеры. Такого не скажешь про наших школьников, которых за руку привели родители. В интернете что-то прочитали. Никакой мотивации к инженерному направлению, как правило, у них нет. Те, кто приходят из СПО, имеют, возможно, худшую базу подготовки, но они более мотивированы и не забиты ЕГЭ. Есть над чем подумать. Как все это выровнять?! Это как раз наша региональная проблема.

Ребрин Олег Иринархович